Турниры в XV веке

   Турнир, как и встарь, оставался удобным местом для испытания умения владеть оружием, однако в описываемое время он стал в той же мере спектаклем, или шоу, сколь же и местом подготовки к войне. «Мирный поединок» между двумя противниками, вооружен­ными тупыми копьями, требовал специализированного снаряжения и высоких седел, так что результатом считалось сломанное копье, а собственно сбивание оппонента с лошади уже не требовалось. Примерно в 1420-е годы в Италии появилось новшество в виде раз­деления ристалища, сначала барьером из материи, который быстро сменила деревянная перегородка, предназначенная для недопущения столкновения оппонентов (намеренного или случайного) и предотвращения разбегания коней. Совершенствованию военных на­выков и боевой подготовке данное приспособление нисколько не помогало.
На иллюстрации к «Бошан Педжент» конца XV века изображены сэр Ричард Бошан и сэр Хью Лоуни, ломаюшие затупленные копья на «турнире мира» в 1414 г. На голове сэра Хью «арме» с приоткрывшимся забралом. На его левой руке хорошо просматривается «манифер», как и «полдер-миттен» - защитный наруч сэра Ричарда.
   Как бы там ни было, некоторые все еще предпочитали настоящие, или «смертель­ные» (a outrance), поединки с острыми копьями, облачаясь по сути дела в те же доспехи, которые использовались и в сражении. Конечно же, такого рода состязания бывали со­пряжены с большей опасностью для рыцарей, поскольку иногда кто-то из них погибал или получал тяжелые увечья, хотя убийство противника не являлось целью. В одной разновидности турнирного состязания, или «свободного» поединка, барьеры не исполь­зовались, когда же соперники заканчивали бой с копьями, оруженосцы снимали лиш­ние усиления, чтобы господа могли продолжать биться на мечах. Собственно турнир, или командное состязание, подчинялось тем же правилам, только в нем участвовали не два человека, а две группы. Такие командные бои, наследники изначальных турниров, всегда были, оставались и становились во все большей степени спектаклями. «Клубный» турнир, однако, отличался тем, что в нем бились палками - от английского club - или затупленными мечами. Пешие поединки отражали рост тенденции спешиваться в сраже­ниях, хотя в спортивных состязаниях стороны уговаривались о количестве наносимых ударов и рефери могли вмешаться, если кто-то нарушал условия.
   Заинтересованные в приобретении высокого статуса в обществе слои зажиточной буржуазии добивались и получали рыцарство, а потому те, кто принадлежал к рыцар­ской касте по праву рождения, старались показать собственную исключительность и прямую связь с воинами из древних дружин королей. Таким образом, угроза со стороны строптивых сеньоров короне стала снижаться, а монархи в свою очередь перестали смотреть на турниры с подозрением как на хорошее прикрытие для заговоров и интриг нобилитета. Турниры рассматривались теперь как отражение богатства правителя и его щедрости по отношению к подданным. Однако в Англии на расходы, связанные с такими празднествами, взирали все более и более хмуро, и в XV столетии они постепенно на­чали превращаться в редкие явления.
   Разумеется, происходили крупные события, праздновавшиеся со всей возможной помпезностью, как та же коронация Жанны Наваррской, королевы Генриха IV, в фев­рале 1402 г., изображенная в более позднее время - ближе к концу XV столетия - в «Педженте Ричарда Бошана». Рыцарям, желавшим принять участие в таких шоу или просто посмотреть на происходящее, часто приходилось отправляться в зарубежное пу­тешествие, особенно в Бургундию, герцоги которой не скупились на отменные феерии с целью продемонстрировать всем и каждому собственное могущество. В случае pas de la belle Pelerine, проходившей вблизи Кале под покровительством Бастарда Сен-Поля в 1449 г., герольды посетили Англию и Шотландию, дабы возвестить там всем о предстоя­щем празднестве. Спектакль Золотого древа, или pas d'armes de 1'Arbre d'Or, ставился на основе истории Флоримона - рыцаря Золотого Древа, служившего даме с Тайного острова. Шоу происходило на рыночной площади Брюгге в июле 1468 г. в рамках торжеств по поводу бракосочетания Карла Смелого, герцога Бургундии, и Маргариты Йоркской. На шестой день Энтони Вудвиль, лорд Скэйлс, родич Эдуарда IV, вызвал Бастарда Бургундии, с которым уже сходился в поединке в прошлом году. Дружба их была столь тесной, связанной к тому же еще и клятвой товарищества по оружию, что Бастард отклонил приглашение к бою и попросил выйти на бой вместо себя в качестве защитника его интересов Адольфа Клевского. Далее последовали превосходные и ни с чем не сравнимые поединки: Клевский изломал 17 копий против 11 у Скэйлса, но са-мой главной жертвой оказался все же Бастард, который с таким интересом наблюдал за происходившим, что одна лошадь задела его копытом повыше колена. Травма оказалась весьма существенной, и на какое-то время близкие даже опасались за его жизнь. После турнира поразительные явления стали заключением всего торжества - тут уж не обо­шлось без золотой изгороди и золотого дерева. В сопровождении гигантов появился кит, из коего вышли поющие сирены. Гиганты вступили в битву с 12 морскими рыцарями. Герцог Бургундии удостоился награды за турнир, но отказался от нее в пользу Джона Вудвиля - брата английской королевы.