Смерть и погребение

 

   Объектами изучения человеческих останков под Таутоном являются в основном воины, служившие в пехоте. Характерное сжатие костей левой руки предоставляет воз­можность с почти совершенной уверенностью опознать в них стрелков из длинного валлийского лука. Гибель нашла лучников, судя по всему, во время бегства или же по­сле пленения. У некоторых насчитывается по несколько ран, особенно на головах, и это говорит о возникновении необходимости добить их.. Как есть основания предпо­лагать, жертвы не имели шлемов, а может, бросили их или потеряли во время бег­ства. Затем убитых свалили в братские могилы. Рыцари и люди с положением имели шанс избежать подобной участи. После Азенкура тело герцога Йоркского сварили, а кости отвезли в Англию для погребения. Прочих сеньоров могли обнаружить их во­енные слуги (клиенты) или же герольды, обязанность которых, помимо всего проче­го, состояла в обходе поля битвы и регистрации мертвых (то есть тех, кто имел гер­бы). Это позволяло победителю понять, какого именно по размеру успеха он достиг. Затем члены семьи отвозили тело на домашнее кладбище, а если говорить о предста­вителях нобилитета - в фамильный склеп, где убитый занимал место рядом с предка­ми. В иных случаях их хоронили на месте гибели или поблизости от него, обычно при церкви.

Родные и близкие разыскивают тела погибших после сражения при Гастингсе в 1066 г. в изображении художника конца XV столетия.

 
  В ходе непростых перипетий эпохи войн Алой и Белой розы, в которых народ раз­делился по принципу оказания поддержки разным претендентам на престол, измена яв­лялась чем-то почти естественным, а наказание за нее порой бывало быстрым и тяжелым. Например, после битвы при Уэйкфилде в 1460 г. Ричард Невилл, эрл Солсбери, попал в плен и на следующий день был казнен. Поднявшихся на мятеж нобилей и людей с по­ложением нередко не просто убивали, но и подвергали публичным унижениям - живыми и даже мертвыми. Подобные вещи встречались куда реже в первой половине столетия, поскольку большую часть времени рыцари воевали во Франции, где противник относил­ся к ним как к людям чести, заслуживавшими благородного обхождения. Тело Уорика «Кингмэйкера», убитого в столкновении под Барнетом в 1471 г., привезли в Лондон и вы­ставили для всеобщего обозрения прежде, чем позволили отвезти в аббатство Бишем для погребения среди прочих членов рода. Ричард III два дня пролежал голым, не считая по­крывавшего его куска ткани, в церкви Св. Марии в Ньюарке в Лестере, а потом был похо­ронен в простой могиле в обители «серых братьев» поблизости оттуда. Голову Солсбери, а также герцога Йоркского и его младшего сына, эрла Ратленда, погибших при Уэйкфилде, насадили на колья на стенах Йорка, украсив чело герцога бумажной короной.
   Традиция нанизывать головы на шесты и выставлять их на Лондонском мосту или у других ворот преследовала цели послужить предостережением для всех прочих1 бунтов­щиков, которые видели, какая участь грозит постигнуть даже самых именитых господ. Как бы там ни было, нередко кару удавалось отвратить. Так, сэр Ричард Тансталл, уже помешенный в Тауэр, сумел, несмотря ни на что, убедить Эдуарда IV в собственной способности сделаться полезным для государя в случае, если останется живым, и позд­нее даже вошел в милость у короля. Лети тех, кого осуждали по обвинению в измене, обычно не подвергались казням наряду с отцами, хотя земли последних могли перейти в распоряжение короны до тех пор, пока наследников не сочтут готовыми приступить к владению ими.
   В полном контрасте с жестокостью той эпохи находятся неожиданные свидетель­ства проявления человечности и сострадания. Построенные на собранные пожертвова­ния часовни появлялись тут и там на полях былых сражений, позволяя людям оплакать погибших и помолиться за их души, например, под Барнетом, в полумиле от города -в месте, где похоронили тела мертвецов. Ричард III сделал вклад в Куинс-колледж в Кембридже, чтобы священнослужители молились за воинов из его дружины, павших под Барнетом и Тьюксбери. Стремясь создать условия получения солдатами дружин в слу­чае ранения помощи лекаря, благородные господа отдавали соответствующие приказы. Генри Нортумберленд велел своим душеприказчикам исполнить эту его волю в случае, если сам он погибнет под Босуортом.
   Около 30 благороднейших нобилей нашли смерть в ходе войн Алой и Белой розы вместе со множеством рыцарей. Те же, кто уцелел, смогли избежать гибели часто по причине политических соображений или же из-за усилий семьи, а не из-за высоких понятий рыцарства. Как бы там ни было, прочие нобили, в том числе и те, кто никогда ни за кого не сражался, остались живы просто потому, что монархи Йоркской династии, окружен­ные лишь тонким слоем поддерживавших их аристократов, нуждались в привлечении на свою сторону сторонников Ланкастеров. Несмотря на то что Эдуарду IV в итоге при­шлось уничтожить Бофоров и Генриха VI с его сыном, правление Йоркской династии не было, вне сомнения, особенно кровавым. Генрих VII и пропагандистская машина Тюдоров положили немало сил для поддержания такого мнения в обществе с целью ста­билизации власти в руках новой династии и уничтожения «бастардного феодализма».