Медицинское обслуживание в 15 столетии

   Получивший рану или занедуживший рыцарь сталкивался на пути к вы­здоровлению с двумя препятствиями. В первую очередь, в зависимости от его ранга находилась и возможность встретиться - или не встре­титься - с врачом. Второе, даже если пациент и получал медицинскую помощь, очень и очень многое решало мастерство лекаря и характер раны. Короли и крупные представители нобилитета старались иметь собственных врачей на жалованье, и такие люди, естественно, сопровождали господина во время его путешествий. Томас Морестид обозначен как королевский врач в договоре с Генрихом V во время вторже­ния во Францию в 1415 г. В соответствии с данным соглашением лекарь также брал на себя обязательство поставить государю трех лучников и 12 «hommes de son mestier» (людей его службы). Кроме того, как лекарь, или врач, числится и Уильям Брэдуордин. Оба они с Морестидом явились в сопровождении еще девяти врачей каждый, так что общее их количество в войске достигло 20.
Пеший бой на ристалище. Сражающиеся демонстрируют большие «баиинеты», которые к тому времени уже стали чем-то устаревшим на поле настоящего боя.
   Иногда врачей нанимали путем заключения с ними договоров, или «индентур», точно так же, как солдат. Джон Пэстон получил стрелу пониже правого локтя в ходе сражения при Барнете в 1471 г., но сумел спастись бегством с другими проигравши­ми битву сторонниками Йоркской династии, правда, потеряв багаж. Брат послал ему лекаря, который использовал «пиявок» и «врачевание» до тех пор, пока рана не начала затягиваться, хотя Джон жаловался, что выздоровление обошлось ему в 5 фунтов за полмесяца и совершенно его разорило.
   Шанс поправить здоровье при тогдашней постановке медицинского дела, в которой значительную роль играла астрология и теория темпераментов, зависел в значительной мере не только от таланта и искушенности лекаря в своем деле, но и от удачи больного. Именитые врачи обучались искусству лечения в школе в Монпелье, расположенном в регионе Лангедок-Руссильон на юге Франции, однако даже возможности таких светил бывали крайне ограниченны. Многие могли срастить сломанную конечность или вправить сустав, умели лечить даже грыжу, брались за ампутации, хотя незнакомство медперсонала с такими явлениями, как бактерии, делало операции данного рода весьма рискованными для пациента. Для снятия боли некоторые использовали алкоголь, опиум и мандрагору. Ни инструменты, ни руки не подвергались обязательной стерилизации - зачастую просто не мылись. Открытые раны врачевали с помощью иглы и ниток, а также яичных желтков, повсеместно считавшихся лечебным бальзамом. Кровотечения же останавливали за счет обращения к такому жестокому средству, как прижигание раскаленным железом.
   Стрелы могли вонзаться в тело очень глубоко, хотя к описываемому периоду шанс получить опасное попадание стрелой с зазубренным наконечником снизился, особенно при ношении лат. Однако стрелы часто втыкались лучниками в землю для убыстрения процесса заражения, а потому на наконечниках оставалась смертоносная грязь, которая оказывалась в ране вместе с обрывками одежды. Раны в живот обычно оказывались смертельными, попытки же лечить их крайне редко оканчивались удачно для пациента, поскольку любой прорез в кишках приводил к вытеканию их содержимого и попаданию в брюшные пазухи (не говоря уже о грязи с самого оружия), результатом чего стано­вился перитонит и, как следствие, неизбежная смерть. Как бы там ни было, скелеты с места битвы при Таутоне в 1461 г. показывают способность людей выживать после получения поистине ужасных ранений. На костях остались вызвавшие отколы отмети­ны от оружия, прошедшего через мышечную ткань. В особенности интересен один из воинов, уже бывавший в сражениях ранее. Он получил удар по челюсти такой силы, что лезвие вышло с другой стороны рта. У него видны также следы ранений на черепе, и вместе с тем он уцелел и после них, пусть и обезображенный, чтобы принять участие в бое под Таутоном, хорошо представляя себе, как могут оборачиваться дела в битвах. Упомянутое столкновение и в самом-то деле окончилось для него самым печальным образом - бывалый солдат нашел в нем смерть. Хотя рыцари нередко носили лучшие доспехи, в их задачи (по меньшей мере, теоретически) входило командование из рядов сражающихся - с самого переднего края. Некоторые рыцари, которым не довелось ни погибнуть сразу, ни счастливо уцелеть, оставались на поле, ограбленные и наполовину голые, под открытым небом до тех пор, пока не приходила смерть или же не появлялся спаситель.