Рыцарство

   Рыцарственность являлась идеалом рыцарского поведения, каковой свя­зывал всех рыцарей Европы, делая их частью чего-то общего. Древние предания о рыцарственных героях, особенно о короле Артуре, неизменно продолжали находить читателей и слушателей. Более того, по­добными историями пестрели страницы произведений таких популярных рассказчиков-французов, как Фруассар, одним из героев которого стал и англи­чанин, сэр Вальтер де Мани (родившийся в графстве Эно на континенте). Осажденный французами в Генгане, после обеда де Мани предложил друзьям отправиться с ним в налет на осадные машины противника для достойного завершения торжественной тра­пезы, что они и сделали. Подвергшись атаке неприятеля на обратном пути в крепость, де Мани поклялся, что не бывать ему обнятым возлюбленной или другом, если он не выбросит из седла хотя бы одного всадника. Схватка продолжилась. Позднее он воз­главил вылазку из замка Геннебон с целью спасения двух товарищей, которых вот-вот собирались обезглавить французы. В общем, он всегда показывал себя храбрым и от­важным воином, исключительно сведущим в военном деле.
   Другой работой, посвященной в той или иной мере современной войне, стала Scalacronica (шотландская хроника) сэра Томаса Грэя из Хитона в Нортумберленде, который, будучи сам рыцарем, провел значительную часть карьеры военного на шот­ландском пограничье. Автор поверяет нам историю, произошедшую во времена, когда отец его оборонял замок Норгем. В составе гарнизона действовал сэр Уильям Мармион. Рыцарь из Линкольншира, он получил золотой шлем от возлюбленной, которая велела Мармиону надевать его там и тогда, когда труднее всего стяжать славу. При появлении небольшого шотландского отряда этот «шевалье-эрран», или странствующий рыцарь, испросил разрешения командира атаковать врага и выехал против неприятеля в дра­гоценном шлеме. Гарнизон выступил из крепости на выручку Мармиону только тогда, когда тот уже был повержен на землю и тяжело ранен. Превосходный акт доблестной храбрости, однако довольно неразумный с нашей точки зрения. Между тем столь безрас­судно отважные деяния являлись примером для подражания и часто находили желающих следовать им. Взять хотя бы смертельный бросок сэра Уильяма Фелтона в Кастилии в 1367 г., где тот один устремился на отряд испанцев с копьем наперевес.
   Так или иначе идеалистическое видение рыцарства как касты стойко удерживало собственные позиции. В «Пирсе Плоумане», написанном Джоном Лэнглендом в 1380-е годы, повторяется и развивается тема «чистого ордена» - рыцарства как сообщества - и возвеличивается идея борьбы за правду. К началу XIV столетия большинство людей в Англии говорили как на первом языке на английском (а не на французском), и совре­менные той эпохе романы воспевают национального героя, сражающегося за свою стра­ну. Не обходилось, впрочем, и без скептицизма. В двух поэмах рыцари высмеивались как «львы в зале и зайцы в поле». Благородный и возвышенный рыцарственный рыцарь Чосера бьется с врагами в Пруссии, в Литве и на Руси, в Испании, в Северной Африке, в Анатолии и в Армении; он даже сходится с соперниками на ристалище в Алжире. Замечательные достижения, правда, если присмотреться внимательнее, непонятно, как все это могло помочь его собственной стране. Терри Джонс высказал мысль о том, что отсутствие геральдики на одежде и испачканный бумазейный «жюпон» рыцаря Чосера есть признаки профессионального бойца. Вероятно, прототипом послужил кто-то из Белого отряда сэра Джона Хоквуда. Другие не согласны с подобным предположением. Но даже если в техническом смысле и не наемник, неброско одетый рыцарь Чосера на самом деле куда более крепкий орешек, чем кажется при первом прочтении, и есть, вне сомнения, воин, сражающийся по договору, или контракту.
   С пертурбациями в церковных кругах, последовавшими за потерей Святой земли и уничтожением ордена тамплиеров, а также из-за внутренних сложностей в братстве госпитальеров, рыцари стали терять интерес к идеям, носителями которых служили военно-монашеские ордена, и принялись искать новых источников для вдохновения. Все чаше они находили их в романах - особенно в тех, что рассказывали о короле Артуре и Камелоте. Завоевание Уэльса Эдуардом I и успехи на раннем этапе в Шотландии подкрепили идеалы рыцарственности и не позволили им иссякнуть, несмотря на неуда­чи и поражения в начале XIV столетия, до прихода Эдуарда III, сумевшего воспользоваться высоким духом благородного воинства для достижения соб­ственных военных целей во Франции.
   В 1344 г. в Виндзоре Эдуард III предложил основать орден Круглого стола, а в ходе турнира «Круглого стола» - поклялся создать рыцарское брат­ство, или товарищество рыцарей, связанных воедино клятвой оказания друг другу взаимной поддержки. Французский король Иоанн Добрый учредил рыцар­ский орден - орден Звезды в 1351-1352 гг. Однако первым стал все же орден Подвязки Эдуарда в 1348 г. (в значительной мере проникнутый изначальными замыс­лами основателей французского ордена Звезды). В него вошло 24 рыцаря. Скоро рыцарей стало 25, в том чис­ле и сам монарх, который и по сей день является членом ордена. Хотя в данной теме явно звучали и политические обертона, связь с турнирами сделала ее привлекательной для рыцарей. В братстве состояли также 26 священников и равное им количество бедных рыцарей (как символ заботы ордена о церкви и его милосердия).
Щит Черного Принца с леопардами Англии и fleurs-de-lys - лилиями Франции.  
Выполненное из древесины тополя, из­делие покрывалось слоями холста, грунтовки, бумаги и кожи. Геральдические символы изготовлены из формованной кожи и прикреплены маленькими гвоздиками. Изначально существовал висевший над надгробьем и другой шит в форме заостренного овала, украшенный причудливыми узорами с королевским гер­бом в центре.