Турниры и круглые столы

   Многие рыцари с радостью принимали участие в турнирах, хотя данная забава и вызывала подозрение со стороны властей в Англии. Как бы там ни было, в 1204 г. король Иоанн выдавал служившим ему иностранным наемникам деньги на покупку льняных доспехов, как есть основания предполагать, именно для турнирных состязаний. В 1215 г. турниры использовались как удобный случай для встречи баронов, а состязания в Стейнсе шли как раз в то время, когда захватившие Лондон магнаты сидели в столице в ожидании французской помощи. Церковь всегда держалась негативной позиции в отношении тур­ниров по причине жестокости состязаний и угрожала церковным отлучением участникам подобных мероприятий, но в 1219 г. даже присутствие архиепископа Кентерберийского не смогло остановить собравшихся в Стейнсе - заставить их отказаться от продолжения спектакля. До восстания Ричарда Маршала Генрих III тоже не особенно хмурился, когда речь заходила о турнирах, и охотно давал поблажки рыцарям. Кроме того, устраивались и нелегальные турниры. Один такой в Блайте в 1237 г., происходивший между северя­нами и южанами, вылился в полномасштабное побоище. Понадобилось вмешательство папского легата, чтобы потушить дурные настроения и обуздать кровопролитие. Как бы там ни было, ожесточенные схватки продолжались, питаемые враждой и взаимными оби­дами баронов при Генрихе III, окружившем себя французскими фаворитами. В 1248 г. Уильяма де Баланса как следует отходили дубинами, однако он не замедлил отомстить обидчикам год спустя в Брэкли. Французские рыцари потерпели поражение в 1251 г. в Рочестере и обратились в бегство, но путь к спасению им перекрыли вооруженные дубьем и дрекольем «сквайры» английских баронов.
   Постепенно власти стали позволять делать полем такого рода событий Англию, давая возможность оставить обычай пересекать пролив и драться во Франции. Поначалу такие состязания представляли собой по большей части потешные бои двух групп ры­царей, иногда при поддержке пехотинцев. Для проведения турнира выбирали ровный участок местности между двумя городками или селениями. Потери сторон обычно бы­вали нешуточными. Постепенно пространства стали сокращаться, и к началу правления Эдуарда уже входили в моду индивидуальные бои на копьях между двумя верховыми рыцарями, называемые «жует», или «джауст». В то же самое время вырос процент случаев применения затупленных копий, или же древки оснашали «коронелями» - «венчиками», или наконечниками с несколькими остриями, а не одним, позволявшими ослабить удар и отчасти снизить шанс нанесения тяжелых увечий. Схватки с таким оружием стали носить название «мирных поединков». Однако даже такие состязания продолжали оставаться опасными: в 1268 г. наследник эрла Варенна погиб на турнире в Кройдоне.
   Привлекая интерес скучавших и жаждавших развлечения магнатов, турниры зачастую притягивали внимание и младших сыновей, лишенных особых перспектив при­обретения земельного богатства. Такие господа имели шанс прославиться на турнире как бойцы и взять в плен того или иного противника-рыцаря, что давало возможность получить выкуп или же взять в награду за победу коня и доспехи. Тот же Уильям Маршал нажил состояние именно путем действий по такой схеме. Кроме того, турнир представлялся вполне удобным местом для набора молодых безземельных рыцарей в дружину какого-то из господ с положением. Материальные выгоды шли нога в ногу с вопросами престижа и поддержания доброго имени. Так, в 1252 г. эрлу Глостера пришлось от­правляться за границу для возвращения как поруганной чести, так и потерянных братом Уильямом лошадей и доспехов. Понятие о рыцарственности все теснее сплеталось с тур­нирами, словно бы служившими отражением героических деяний Артура и его воинов.
   Менее торжественными и официальными становились разновидности турнирных состязаний под названием «бехурд», в ходе которых воины облачались в полотняные доспехи, как происходило, скажем, в Блайте в 1258 г., во время первого состязания с участием принца Эдуарда. Но даже такие относительно бескровные поединки со­провождались гибелью рыцарей; Роджер Биго, например, получил черепно-мозговую травму. Турниры и связанные с ними действия бывали чреваты вспышками беспорядков. В 1288 г. «сквайры» (оруженосцы), переодетые во фриаров и каноников, вознамерились разыграть «бехурд» в Бостоне, в Линкольншире, что закончилось весьма скверно - сго­рела добрая половина города.
Деревянное скульптурное изображение Роберта Глостерского в кафедральном соборе Глостера. Конец XIII века. Ноги рыцаря имеют дополнительную защиту в виде наколенников.
   В качестве альтернативных торжественных встреч служили круглые столы, в основе которых лежали сказания о короле Артуре. Впервые подобное мероприятие упоминается в 1228 г. как запрещенное для проведения. Данного рода сборищам сопутствовали празднества и турниры с применением затупленного оружия. Но не всегда и не все играли в таких играх по правилам. На состязании в Уолдене в 1252 г. смерть одного из участников считалась несчастным случаем до тех пор, пока не нашли и как следует не осмотрели наконечник поразившего рыцаря копья, оказавшегося острым, а не тупым, как полагалось. Выяснилось, что виновник гибели оппонента отомстил сопернику, сломавшему ему ногу на предыдущем турнире. Первым английским королем, взявшимся проводить круглые столы, был Эдуард I. В 1284 г. подобное собрание проходило в Нефине в Уэльсе и служило средством отпраздновать достигнутые в том краю победы. В отличие от отца, Эдуард с удовольствием принимал участие в турнирах. Он организо­вал несколько таких встреч до тех пор, пока затраты на настоящие войны в Гаскони, в Уэльсе и в Шотландии не вынудили короля сократить ассигнования на потешные битвы. Как бы там ни было, пример Эдуарда I говорит о верной оценке королями возможно­сти поднятия собственного престижа путем покровительства популярным у подданных спектаклям. В 1260 г. Эдуард с большой компанией рыцарей отправился на турниры за море, но лишь потерпел фиаско. Два года спустя удача вновь отвернулась от англий­ского короля в подобном предприятии.