История английского рыцарства

   Годы с 1200-го по 1600-й стали свидетелями расцвета рыцарей и рыцарства как касты, но также и заката великой эпохи. Она представляет собой период, когда идеалы рыцарства в нашем сегодняшнем понимании достигли вершин развития, и совершенно оправданно ассоциируется в сознании наших со­временников с могучим ратником в блистающих доспехах.Гринвичские латы Уильяма Сомерсета, третьего эрла Вустера, около 1570 г.

  На раннем этапе рыцари представляли собой попросту конных воинов, но на протяжении XII столетия суть понятия несколько изменилась, то есть «рыцарство» приобрело понятие «рыцар­ственности», перестав служить только синонимом слова «кавалерист», поскольку быть рыцарем означало теперь проявлять уважение к женщинам, защищать Церковь, всту­паться за слабых, несмотря на несколько идеализированный и упрощенный взгляд на все эти свойства, как тогда, так и теперь. Столетиями Церковь пыталась регулировать пристрастие вооруженной элиты к дракам и войне, но вот она нашла способ направить агрессию рыцарей в нужное для себя русло, объявив Крестовые походы. Если не счи­тать Третьего крестового похода, одним из виднейших вождей которого стал Ричард I (Львиное Сердце), Англия довольно сдержанно принимала участие в подобного рода предприятиях. В XII веке в Западной Европе, особенно во Франции, широко распро­странился культ непорочной Девы Марии, что стало во многом результатом письменных трудов таких теологов, как Бернар Клервосский. В то же самое время на юге Франции возникла мода на трубадуров, распевавших сказания о чистой, непорочной и нераз­деленной любви к прекрасным и высокородным дамам. Подобные веяния проникли и дальше на север, вызвав появление там несколько менее сентиментальных труверов, а далее на востоке - в германских землях - начинание подхватили миннезингеры. Тогда же набрала силу и окрепла художественная литература с описываемыми в ней полными волшебства приключениями, как сказания о короле Артуре и его рыцарях Круглого стола, ставшие особенно популярными в Англии.
   Словом, в XIII столетии английские рыцари начали приобретать более цивилизованные привычки, чем те, что были свойственны воинам, отправившимся в поход с Вильгельмом Завоевателем в 1066 г. Многие из тех, кто сражался под знаменами Вильгельма, получили поместья, а за ними потянулись и другие, не участвовавшие в завоевании, но тоже с жадностью искавшие новых возможностей в Англии. Языком рыцарства служил французский - на английском говорили покоренные. Однако он не исчез, а, напротив, продолжал жить и развиваться, поскольку оставался языком пода­вляющего большинства населения. Английские няньки, слуги и прочий люд невольно учил ему и сеньоров, когда те находились в деревенских поместьях, где говорившие по-французски люди встречались куда реже. Уже в XII столетии Ордерик Виталис от­мечал, что если говорить о свободных гражданах в завоеванных землях, то там довольно трудно отличить француза от англичанина. Более того, уже в правление Стефана (1135-1154 гг.), когда разгорелась война между королем и «императрицей» Матильдой, рыцари оказались перед выбором, где им жить и на какую из стран ставить - на Англию или на Нормандию. Потеря последней, перешедшей в 1204г. в руки французского короля, вновь поставила тот же вопрос и сделала принятие однозначного решения необходи­мым. Росшие в Англии рыцари обычно выучивали французский не как родной язык. К концу XIII столетия Эдуард I уже имел основания обвинять короля Франции в его попытках «извести язык английский». Так или иначе французский, на котором говорили в Англии, продолжал портиться до тех пор, пока Столетняя война не решила его судьбу окончательно, сделав английский главным языком английского нобилитета.
    Несмотря на изменение языка общения среди рыцарей в Англии, сам по себе статус их предусматривал образование определенных уз, связывавших английский нобилитет с такими же благородными воинами из других стран Европы, поскольку все они принад­лежали к привилегированной прослойке. Гринвичский латный комплект Роберта Дадли, эрла Лестера, около 1575 г. 

В ней превыше всего ценились неотъемлемые атрибуты воина-кавалериста - доспехи, оружие и кони, - но также росла тяга к поэзии и романтической литературе. Все большее значение приобретали хорошие манеры. Также господа проявляли особую чувствительность к геральдике и принимали участие в турнирах. Они осознавали, что являются сословием избранных, но все же английское ры­царство как каста не было совершенно недосягаемым для «простых смертных» элитарным сообществом, как, например, французское. В крупных сражениях XIV и XV столетий спешившиеся рыцари стояли в строю плечом к плечу со свободными простолюдинами - стрелками из длинного валлийского лука. Дворянское сообщество отличалось и от того, которое сложилось у собратьев из германских земель, где существовали изначально слу­жилые рыцари, так называемые «министериалы». По-своему строилось рыцарство и в Италии, где жизнь, отвечая давним римским традициям, сосредотачивалась в городских центрах, тогда как рыцарям общепринято отводилось место за их пределами - в сельской местности. Английские рыцари принимали участие в деятельности судов графств, а на протяжении XIII века - в работе образованного в Лондоне парламента. Иногда рыца­рями становились люди совершенно недворянского происхождения. Некоторые особо одаренные индивиды достигали высоких позиций в правительстве или в торговле. Пусть даже они происходили из свободнорожденных крестьян, но тем не менее выдающимися делами заслуживали честь быть посвященными в рыцари. Когда ближе к XV столетию и далее по ходу его течения богатство стало все чаще измеряться не находящимися во владении того или иного господина землями, но деньгами, все больше людей получило возможность подняться до рыцарского звания. 

   Неверно думать, будто Англию буквально переполняли рыцари: если сравнивать их количество с обшей численностью населения или даже с прочими солдатами в любом войске, собственно рыцарей там насчитывалось совсем немного. Из 5000 человек, при­надлежавших к этому рангу при Генрихе II (1154-1189 гг.), число их в следующем веке сократилось до 1500 или 1300. Служба рыцарей могла носить различный характер.
   Континентальная феодальная система пришла в Англию вместе с норманнскими завоевателями, которые принесли с собой традицию замкового строительства и понятия о рыцарстве как касте. Сорок дней службы королю в год за земельное пожалование являли собой один из неотъемлемых аспектов системы, но некоторые рыцари служили в домашнем отряде непосредственного господина, сюзерена, который кормил их и давал жилье, чтобы они несли гарнизонную вахту и были готовы быстро выступить в поход по появлении необходимости. В XIII столетии в Англии отмечалось изменение ситуации во взаимоотношениях полководца и солдата, выражавшееся в появлении договоров, или контрактов, - ответ в поисках решения проблем при создании постоянных профессио­нальных армий для ведения войны за границей. В следующем же веке все это стало уже не исключением,а обыденностью. 
   Существовала масса возможностей сражаться для приобретения славы или денег - скажем, получения выкупа за побежденного врага. Противостояние между королем Иоанном и его баронами, между Генрихом III и Симоном де Монфором давали рыцарям в XIII столетии их рыцарскую работу. Сын Генриха, Эдуард I, вел войну с валлийцами, а затем с шотландцами. С началом нового века столкновения на северной границе дали возможность одержать крупные победы, что, однако, не спасло Эдуарда II от громкого поражения при Баннокберне в 1314 г. Когда позднее при его сыне, Эдуарде III, в стране удалось восстановить порядок, английские рыцари стали вскоре участниками Столетней войны (1337-1453 гг.), где бок о бок с лучниками познали радость первых побед в боях во Франции и даже в Испании. Постепенно французы стали менять стратегию, и фортуна начала изменять английскому оружию, пока наконец англичане не потерпели поражение под Кастильоном в 1453 г. и не оказались вынужденными вывести войска из Франции.  
   Они ушли не навсегда и вернулись в следующем столетии - в век Тюдоров, - чтобы вновь добиваться заметных, однако непродолжительных успехов. Пока же рыцари нашли себе применение в новом внутреннем конфликте - в войнах Алой и Белой розы. В них под­час забывали о таких вещах, как выкуп, стремясь свести старые семейные счеты. Смута в Англии кончилась только в 1485 г., когда после Босуорта корону надел Генрих Тюдор.
Доспехи сэра Джона Смайта. Около 1585 г. Комплект изготавливали в Аугсбурге, однако усовершенствовали в Гринвиче.

   Облачаясь в полное вооружение, рыцарь в 1600 г. мало походил на своего пред­шественника в далеком 1200 г. Кольчатое плетение, ранее покрывавшее воина с головы до пят, на протяжении XIV столетия постепенно вытеснялось за счет введения кованых латных фрагментов, и вот к XV веку появился, наконец, тот пресловутый рыцарь в сияющих доспехах из множества металлических пластин, поставленных часто наклонно, чтобы отражать смертоносные наконечники стрел и копий и острия мечей. Дальнейшие поиски новых решений конструкторами привели к появлению поистине шедевров ме­таллообработки, а также к возникновению крупных национальных центров или школ производства доспехов и других предметов вооружения. Но лишь на заре XVI столе­тия в английском Гринвиче заработали королевские мастерские, способные на равных потягаться с производителями лат на континенте. Меч, хотя и претерпевший процесс эволюции, превратился из рубящего оружия в колющее - способное пробивать латы. Он по-прежнему оставался главным среди рыцарского вооружения и ни в коем случае не потерял присущего ему символизма. Меч всегда являлся важнейшим атрибутом об­ряда посвящения в рыцари, в ходе которого новоявленного члена касты опоясывали им. Некоторые - особенно наиболее качественные образцы - требовали многих часов труда при ковке.
   Если отвлечься от темы постоянно росших в цене доспехов, рыцарь был немыслим без лошади - «cheval», настоящего боевого коня, ибо слово это, собственно, и породило рыцарей - «chevaliers» и рыцарство - «chevalerie».
   Все чаше рыцари пользовались несколькими лошадьми, разделяя их на ездовых, боевых и иногда турнирных, не говоря уже о вьючных животных и лошадях для «сквай­ров» (оруженосцев) и прочих компаньонов в дружине. Боевые кони требовали времени на обучение и хорошего содержания, порой такие породистые животные обходились очень и очень недешево. Даже когда рыцари спешивались для боя, кони все равно нахо­дились поблизости, ибо требовались для преследования в случае разгрома неприятеля, да и в мирное время всадник редко появлялся на людях без коня, символизировавшего его общественное положение. «Сквайры», или «валеты» (оруженосцы), служили помощни­ками при облачении воина в доспехи, особенно когда дело дошло до ношения кованых лат. Стоимость содержания всех этих людей, животных и цена самого снаряжения были серьезным вопросом для того, кто решал приобщиться к рыцарству как к касте.
   Образ ученичества, когда молодые люди служили пажами, затем «сквайрами», чтобы в итоге удостоиться посвящения в рыцари, являлся вполне традиционным в средневековой феодальной Европе. До XIII столетия статус «сквайра» не столь ясен и четок. Судя по всему, многие из них представляли собой просто слуг из простолюдинов, тогда как другие были благородными по рождению и со временем их ждала рыцарская стезя. Надо сказать, что имеющие право принадлежать к рыцарству «сквайры» все чаще старались из­бегать приобщения к касте по причине расходов (не в последнюю очередь дороговизны самого обряда посвящения) и тягот службы, нести которую им предстояло. Но лишь рыцари могли возглавлять отряды воинов, и ситуация в Англии в какой-то момент -особенно в XIII и XIV веках - настолько ухудшилась, что короли буквально под страхом наказания заставляли благородных «сквайров» становиться рыцарями. Некоторые так никогда и не заняли полагавшихся им мест в рядах рыцарства, хотя посвящения перед битвой, ставшие обычным делом в XIV и XV столетиях, давали таким людям определен­ные выгоды, а именно возможность отодвинуть в сторону дорогостоящий обряд, лучшую плату и повышенный шанс уцелеть - выкупиться из плена, поскольку щадили нередко только рыцарей, иных же враг, не видя материальной выгоды, просто лишал жизни.
   Такой типичный атрибут рыцарства, как замок, вовсе не являлся чем-то, что мог позволить себе каждый. В то время как крупный сеньор порой владел несколькими замками, один из которых служил главной базой и способствовал возвышению чести владельца, очень многие довольствовались крепостицами поскромнее, а кое-кто про­живал просто в укрепленном доме в поместье.
   Между тем многие рыцари считали войну делом слишком рискованным и предпочи­тали вести относительно мирную жизнь, предоставляя другим делать их воинскую работу за счет выплаты так называемых «щитных денег», или «скьютиджа» - налога, освобождав­шего от военной службы, впервые вошедшего в практику в XII веке. В контраст с такими нобилями существовало немало людей, готовых приумножить состояние или просто зара­ботать за счет участия в войне. Если шанс совершить ратные подвиги и получить выкуп не представлялся в рядах английской армии, солдаты продавали услуги на стороне как наем­ники. Англия никогда не славилась как крупный источник поставки платных воинов, как, скажем, тот же Брабант, но имена английских рыцарей встречались в списках тех, кому доводилось послужить в горячих точках в Европе. Среди прочего они помогали тевтон­ским рыцарям сражаться в Восточной Европе в деле христианизации славянских и прочих народов, другие в поисках удачи отправлялись в Италию, где находили применение в войнах местных правителей, как тот же Джон Хоквуд, ставший в 1364 г. предводителем знаменитого Белого отряда. Можно в частности припомнить театры войны, перечис­ленные Чосером при описании «совершенного» рыцаря в «Кентерберийских рассказах». Некоторые рыцари сделались морскими командирами, включая, в XVI веке, такие из­вестные в истории британского мореходства имена, как Дрэйк и Рэйли.
Латы Генриха VIII для пешего боя, предназначенные для турнира на так называемом «Поле золотой парчи» в 1520 г.

   Альтернативой служили турниры, где представлялась возможность и потрениро­ваться и заработать. Ристалища, начавшие принимать форму огороженных пространств в противовес прежним открытым полям, становились свидетелями все более великолепных спектаклей, особенно когда государи перестали опасаться турниров как потенциаль­ных источников возникновения мятежей. Князья и крупные сеньоры начали выступать устроителями грандиозных шоу, стремясь, естественно, прославиться сами и поддержать собственную марку в глазах прочих. В XII столетии, с какового времени известны пер­вые турниры, многие рыцари искали шанс обратить на себя внимание какого-нибудь сеньора или разбогатеть путем победы и получения выкупа с побежденного противника, но со временем самой важной частью стал собственно спектакль. Дорогие костюмы и поражающее воображение убранство как бы выдвигали на первый план театральную составляющую такого явления, как рыцарство и рыцари. Все чаше постановки имели под собой некую литературную основу - рыцари выходили на ристалище в образах легендарных героев или мифологических персонажей. Ко всему этому полному удиви­тельного миру декораций и костюмов добавлялось и слово - произнесение как части ритуала речей, призванных сделать фантазийное шоу полностью театральным. Во вре­мена Елизаветы I сеньоры приказывали наносить соответствующие изображения на специальные демонстрационные шиты, облачались в соответствующие наряды, как бы отправляя этим определенный посыл королеве, и декламировали стихи, дабы потешить эго ее величества.
   Сеньоры эпохи Елизаветы с их причудливо украшенными и изузоренными коваными латами из Гринвича, съезжавшиеся один на один в диковинных нарядах или разража­ющиеся поэтическими руладами перед Елизаветой I на ристалище, так далеки и так непохожи на собратьев из 1200 г., одетых в невыразительные кольчуги и порой не носивших даже «сюрко», а к тому же зачастую сражавшихся на турнирах отряд против отряда. Но какие бы изменения ни произошли за века, рыцарские доспехи пережили их, неизменно оставаясь неотъемлемым атрибутом рыцарства.